Не мир, но терпимость

среда, 12 ноября, 2008 - 17:00

Идти
мимо киоска со свежей прессой и надеяться, что завтрашний выпуск «Известий» или
«Российской газеты» не будет мучить красные от хронического недосыпа глаза
статьями о гибели, разрушении, крушении, взрыве. Это мечта, которая сбывается
раз в год - этот день помечаю красным маркером в календаре.
Он не
дает покоя, и каждый раз напоминает, что история имеет свойство возвращаться, а
значит нужно писать такую историю, к которой не стыдно было бы вернуться моему
статному сыну или милой дочери.

Быть против войны - неправильно, быть за неё - неправильно
вдвойне. Нужно быть между, потому что есть опасность уйти в крайности. Мой
хороший знакомый - гениальный оператор из Израиля нашел себя в безумно сложной
области журналистики - он снимает войну. Там, где он жнет свой хлеб, много еще
зерна, оно там, кажется было всегда - спорные территории Израиля и Палестины.
Когда приходится смотреть материалы с места события, а потом долго с интересом
слушать, что его и журналиста чуть было не изрешетили противники, что камень
пролетел над ухом, чудом не задев висок, что камера, будь хоть чуточку живее,
давно бы получила звание почетного гражданина. Понимая, что люди привыкли жить
так, что их день - это не тот день, что длится согласно моим часам, даешь себе
установку - надо выдержать баланс. Надо, иначе, совсем не станет в мире
гармонии, ищи потом её, свищи - не получится ничего.

Я не люблю и не понимаю слово «пацифист» - оно
создает образ обкурившегося подростка в раю из конопляных зонтиков, который
давно забыл, что его привело на путь без войны. И все же, что здесь, на этой, в
общем, тоже пыльной, грязной, узкой и бесконечной дороге?

Я не люблю и не понимаю слово «пацифист» - оно
создает образ обкурившегося подростка в раю из конопляных зонтиков, который
давно забыл, что его привело на путь без войны. И все же, что здесь, на этой, в
общем, тоже пыльной, грязной, узкой и бесконечной дороге?
Вера - вряд ли, точнее, не основополагающая составляющая.
Религия - совсем нет. Что делали религиозные функционеры в средние века - знают
все. Что-то щемит внутри, мешает, угнетает. Вот оно-то наверное и выводит меня
на тропинку без сражений, без борьбы, без взрыва под ногами. И еще, наверное,
вера в слово, в его полноту и самодостаточность. Оно, мне кажется, сильнее
кулака, быстрее пули, мощнее бомбы. Оно было сначала. А потом уже все
остальное.

Вместо войны хочется помогать детям, которых судьба и война,
кстати тоже, разлучила с родителями, нет сил пройти мимо обезножившего солдата
- молодого юнца еще, года на полтора меня старше - и не дать ему пять, восемь,
восемьдесят рублей. Ведь это не подвиг вовсе. Это противовес, противостояние
играм Ареса и Афины, которое порой сложно удержать внутри. Оставить ответ
отрицательным даже тогда, когда в подворотне бьют по лицу. «Бьют - значит
любят», - говорю себе я. А кто там и как любит - дело другое. Главное - не
равнодушны.

Странно однако вечерами думать, что все это - не идея, не
догма, а просто естественный способ жить так, как хочет сердце и душа. Нет
нужды кидаться в общественные организации, заниматься миссионерской
деятельностью, если сердце этого не требует. Просто плыть, лететь, идти, ползти
- у кого как получится - с однажды выращенной и неувядающей правдой под
сердцем. И обязательно смеяться в голос, быть едким и горьким по отношению к
себе, а потом уже к другим, выливать остатки неиспользованной энергии, обычно
ведущей в бой, в сатиру, иронию, громкий, но беззлобный смех. Главное, увидеть
свое отражение в стекле киоска со свежей прессой, включить искреннюю улыбку на
день и глубоко в душе поверить, что завтра станет на одну войну меньше.

Роман
Павленко,
21 год
Саратов

Поделиться:
0
0
0

Голоса: 152

Теги: