Эмин Калантаров: Присяжные. Эмо-государство?

24 июля в Великом Новгороде финишировал очередной этап «новгородского дела». Коллегия присяжных заседателей вынесла обвинительный вердикт в отношении Тони Мартыновой, обвиняемой в попытке избавиться от собственной дочери. Уже в понедельник, 28 июля, судья зачитает приговор. Фактически, именно 28 числа определится судьба трех человек, которые еще в недавнем прошлом были замечательной семьей. Тоня вполне может отправиться в колонию, где обладателей ее статьи очень не любят. Кирилл будет обречен на новые и новые попытки вытащить жену с нар, а маленькая Алиса окажется, в лучшем случае, на руках бабушки, в худшем - в детдоме.

Коллизия: рубежным днем участники процесса считали вчерашний, но судья вправе отменить вердикт присяжных и назначить новое слушание. Коллизия суда присяжных: отменить можно только обвинительный вердикт, оправдательный, чаще всего, судьями не оспаривается. И пока наблюдатели спорят о причинах именно обвинительного вердикта, есть возможность обратить внимание на тех, кто периодически «вершит» судьбы в судебных процессах.

Закон о суде присяжных был принят почти 15 лет назад в далеком 1993 году. К 2003-му такие суды уже работали во всех субъектах РФ, кроме Чеченской республики. Сторонники коллегий присяжных отмечают демократичность идеи, историческую оправданность, теоретическую неподкупность «простого» члена коллегии. Противники кивают на статистику и сложившийся миф о том, что решение коллегии присяжных обычно противоречит истине: виновных отпускают, невиновных приговаривают к срокам. Последний опрос фонда «Общественное мнение» на эту тему выдает следующие цифры: желающих судить - не более 16% россиян против 78%, которые категорически отказываются участвовать в подобном действе. В среднем по каждому заседанию суда рассылаются около 300 приглашений потенциальным членам коллегии, но из этого числа сразу выпадают 15% инвалидов, 12% судимых и алкоголиков и 20% тех, кто не проживает по адресам.

Понять, кто составляет подавляющую массу коллегии присяжных не сложно. Приглашенный всегда может отказаться, а за участие в работе суда присяжный получает некоторое денежное вознаграждение. Соответственно, работающий, занятой или социально активный человек не станет сидеть от десяти дней до «плюс бесконечности» в суде. Каждый день по несколько часов. Более того, финансово независимый гражданин тоже туда вряд ли пойдет, потому как опять же - работа, отдых - некогда. Портрет современного российского присяжного вырисовывается сам собой: неработающий (или работающий частично), нуждающийся в средствах человек средних лет, безынициативный, самоутверждающийся за счет своего голоса в приговоре. А раз семья для него не может быть стимулом к развитию, значит либо ее нет вовсе, либо отношения в ней своеобразны. Разумеется, это касается не всех, кому посчастливилось стать членом коллегии присяжных. Не всех, но большинства.

Суд над Тоней Мартыновой вообще вскрыл много неприятных для российской судебной системы аспектов. Единственный несовершеннолетний свидетель, незаконное, как потом оказалось, помещение девушки в СИЗО, закрытый процесс, который еще больше подогрел интерес публики к делу, да мало ли найдется недочетов в годовом делопроизводстве. Никто, по большому счету, не оспаривает решения присяжных. Это решение либо отменит судья, либо оно вступит в силу через приговор. Дело в другом: вчерашнее заседание со всей очевидностью показало - спустя 15 лет наступил кризис системы присяжного суда. Никого толком не волнует, как и почему группа из 12 человек приняла свое решение. Защита и обвинение давно решили для себя виновность или невиновность матери. И присяжные только «правильно» или «неправильно» сделали выбор. По крайней мере именно так выглядит ситуация со стороны.

Правовое государство, о торжестве которого сегодня часто говорит президент, формирует уважение к закону и его носителям. Если система присяжного суда будет дискредитировать само понятие законности, подменяя его собственными эмоциональными оценками, то правового государства не получится. Вместо него появится эмо-государство.

Сегодня мы можем и должны говорить о сокращении перечня преступлений, которые могут рассматривать присяжные коллегии. Это вполне могут быть гражданские дела: разбирательства человека с властью, оспаривание решений и действий руководителей предприятий или фирм, отношения общества и СМИ. Потому что уголовные дела требуют слишком большого объема знаний по баллистике, медицине, социологии, психологии и прочему, до чего коллективному разуму не всегда есть дело. Ведь вынося вердикт по «новгородскому делу» и фактически разрушая молодую семью, члены коллегии вряд ли предполагали, что по данным опросов почти 80% респондентов считают детдомовских детей сильно отличающимися от живущих в полноценной семье.

Эмин Калантаров,

Оцените статью:

44